|
|
|
О глобализации, новом тоталитаризме и РоссииБорис КлючниковО тоталитарной паутинеФинансовая олигархия и принадлежащие ей СМИ перешли в открытую атаку на такие "устаревшие" институты, как национальные традиции, нация, семья, брак, религия. Все, кто сохраняет традиции и противится глобализации — ретрограды, заведомо отсталые люди. Как нам, русским, все это знакомо! Тот же трюк, что практиковали в 20—30-е годы большевики: как издевались над теми, кто верил в Бога и сохранял семью. Теперь глобализаторы выступают как демократы. А. Гидденс пишет, например, о конфликте так: "Глобализаторы-космополиты атакуют ретроградов-фундаменталистов, которые пытаются сохранить рушащиеся традиции"[24]. Верно, если отвлечься от термина "ретрограды". С иных позиций то же констатирует и митрополит Кирилл. Он так и начинает одну из статей: "Фундаментальное противоречие нашей эпохи и одновременно главный вызов человечеству — это противостояние либеральных стандартов, с одной стороны, и ценностей национальной культурно-религиозной идентичности"[25]. Однако сравним, как эти два автора предлагают разрешить конфликт, кто из них гуманист, человеколюбец, кто больше уважает права человека. А права человека — боевой слон либералов. А. Гидденс считает, что "глобализация всюду продвигает демократию, т. е. американизацию". Сразу заметим, неясно, как у него совмещается американизация и культурное разнообразие, за которое он горой. Он так высоко его ценит, что считает возможным ради него пожертвовать нациями и национальными государствами. Ссылается на крупного американского социолога Даниэля Белла, который сформулировал максиму: "Нации слишком малы, чтобы решить большие проблемы, и слишком велики, чтобы решить малые проблемы". Иначе говоря, даже большие государства — Франция, Германия, Италия и т. д. не нужны. Нужен Европейский Союз с его 400—500 млн человек, но состоять он должен не из 15 национальных государств (среди них могут появиться и не либеральные, а национальные правительства, вроде Австрии, Белоруссии, Югославии и т. д.), а из 70—75 провинций — бывших княжеств и герцогств, существовавших до объединения Германии, Италии, Югославии в национальные государства. То, что сотворили в Югославии, возможно, первый опытный шар. Провинции Европы должны быть размером в американский штат, и, как в США, никаких наций не должно быть. Такие планы уже существуют, особенно в Германии , и найдут поддержку среди десятков этнических групп — в Бретани, Эльзасе, Лотарингии, Провансе, в немецких землях, в Андалузии, Арагоне, в Север-ной Италии и так далее до еще более мелкого дробления. То же и в других странах. Нельзя, конечно, закрывать глаза на то, что в наш век люди все чаще начинают осознавать себя гражданами более широкого универсума, чем национальное государство. В этом смысле президент Лукашенко — передовой политик. Эти универсумы часто совпадают с границами старых цивилизаций или исторических общностей нового времени. Это, бесспорно, путь в будущее. Развал Советского Союза был поэтому отливом в прогрессивной тенденции объединения народов, а рост Европейского Союза вписывается в нее. Границы старых империй не умирают с их политической смертью. Европейский Союз возрождает границы империи Карла Великого или Священной Римской империи. Однако сегодня нации могут защищать и свою культуру, и культуру малых этносов с помощью государств. Важно защищать не только права человека, но и права народов. Вот с этим глобализаторы не хотят считаться. Им нужно расчистить и расширить экономическое пространство, добраться до сырья и рынков, превратить народы и все человечество в безликий "человейник". Это путь к новому тоталитаризму, многими предсказанный, в том числе Евгением Замятиным в 1922 г. в романе "Мы" и англичанином Олдосом Хаксли в 1931 г. в "Прекрасном новом мире". В этом мире, как помнит читатель, детей уже выводят "по методу Бокановского" в пробирках ("главный инструмент социальной стабильности"), программируя их умственное развитие и разделяя уже в пробирках на социальные классы: на Альфы и Беты, Гаммы, Дельты и Эпсилоны. Нет у них ни родителей, ни семьи, ни родины, ни ее истории, ни памяти о предках. Вот и возникает вопрос: понимает ли уважаемый академик Антони Гидденс, что он, собственно, внедряет метод Бокановского? Он уверяет, что нации не нужны, что у них нет более врагов, потому что холодная война закончилась: "Мы рассуждаем, — говорит он, — о нации, о семье, о труде, о традициях, о природе, будто они такие же, как в прошлом. Но они уже неадекватны тем задачам, которые они призваны решить"[26]. Какие задачи? Увеличение прибылей, простор для спекулянтов? А для этого зачем разные национальные языки? Только путаница да расходы. К чему историческая память, только бередить старые раны. Зачем традиционное сельское хозяйство с этими дремучими крестьянами? Без генетических изменений в растениях и животных мы уже не сможем прокормить 6 миллиардов людей, — напоминает он строптивым крестьянам. А. Гидденс признает, что крестьянство — это носитель традиций. Но, — уверяет он, — традиции уже со времен Возрождения считаются догмами и невежеством. Он предлагает избавляться от старой самобытности и старых народных традиций, от церковного Предания и, с помощью учения З.Фрейда, приобретать "модернистские традиции". "Фрейд разрабатывал методы замены идентичности личности", — пишет А. Гидденс. Вообще, читая А. Гидденса, вспоминаешь его соотечественника Дж. Оруэлла и его роман "1984". Дж. Оруэлл тоже опирался на З.Фрейда. В его тоталитарном государстве оболванивание людей строилось на "научном" выводе, что "объективная реальность существует лишь в сознании, а само сознание подчиняется контролю". Его свободолюбивый герой Уинстон защищает свою индивидуальность, повторяя: "Правда — в избитых истинах, поэтому — держись их! ... Свобода есть свобода, как два и два четыре". Новый тоталитаризм поэтому и прибегает к методам З.Фрейда, стараясь искоренить Предание и традиции. Дж. Оруэлл описал именно такой проект. "Весь образ мышления станет иным, — мечтает филолог Сайми. — Вся литература прошлого уничтожится. Чосер, Шекспир, Мильтон, Байрон будут существовать лишь в переводах на Новоречь". Мои собеседники на Западе уже не раз говорили, что Оруэлл писал не столько о Советском Союзе, сколько о Западе и его будущем. Думаю, и о них, и о нас! Но вернемся к А. Гидденсу. Он пишет, что "традиционная семья была всего лишь экономической ячейкой, брак заключался для передачи имущества по наследству кровным детям". "В Европе, — пишет он, — женщины были собственностью отцов и мужей — движимым имуществом". Никакой любви в семье не было, не было ни "фривольности, ни страсти, ни фантазии". В девушках по недоразумению ценилась девственность, в женах постоянство и верность. Детей растили для работы. Интересно спросить слушателей Гидденса по Би-би-си, читали ли они описания семейного быта у Диккенса или Вальтер Скотта, полные нежности, теплоты, этического лиризма. И если читали, пусть спросят себя, почему, с какой целью А. Гидденс и его единомышленники так неуважительны к памяти отцов. Библейская заповедь "будьте одна плоть, любите друг друга" — все это для того, чтобы делать деньги? Послушать их, так любви не было, Ромео и Джульетта — чудаки. Место семьи заступает сожительство, в США — временные браки, и в них & quot;больше удовольствий и страсти. Они более эстетичны. Брак — уже не главная основа супружества", — подводит итог А. Гидденс. Это признано уже законами нескольких "передовых" стран. В этом вопросе в романе Дж.Оруэлла "1984" иная цель. Там целью был половой аскетизм — "устранить из полового акта всякое наслаждение. Не столько любовь, сколько эротика была врагом"[27]. Новый тоталитаризм делает ставку на буйную похоть наслаждений, на душевную опустошенность, на постепенное обезличивание человека, все больше потребляющего материальных благ, все меньше чем-либо связанного с другими людьми. Это мир миллиардов одиночек, общающихся в основном с Интернетом, с виртуальным миром. Мультимедиа внушают простую мысль: будущее ничем не будет напоминать настоящее. Закройте глаза и представьте, что вы уже в новом мире, в новой экономике Интернета. Что роднит старый и новый утонченный тоталитаризм, так это отрицание какого-либо сомнения, скептицизма. Это уже сейчас недопустимо. В общем, правильной дорогой идут товарищи. Любопытно, что тематика и прогрессистская тональность пропаганды Би-би-си напоминают Манифест Коммунистической партии. Но теперь вопрос ставится куда более радикально: создается идеал "окончательно освободившейся личности", индивидуума, ни с кем и ничем не связанного. Он никому не нужен, и ему никто не нужен. Цель жизни в удовольствиях, особенно сексуальных. Кстати, это старый трюк тиранов: попирая свободу людей, они стараются компенсировать ее сексуальной вседозволенностью. "Прогресс" шагает широкими шагами: гомосексуальные браки уже законны, они могут брать на воспитание детей, гомосексуалистам разрешено служить в вооруженных силах США и Англии. Делается это во имя прав человека, согласно решениям Европейского суда по правам человека, что в Страсбурге, и вопреки протестам славного своими традициями британского офицерского корпуса. Многие английские генералы и офицеры подали в отставку. Дело дошло до того, что они вынуждены скрывать свое отвращение, свое полное неприятие всего этого. Более того, создается впечатление, что они оправдываются, мы, мол, не гомофобы. Генералы Лолесс и Дуглас предпочли объяснить свою отставку другими причинами. Правительство Т. Блэра намерено, цитирую, "отменить закон (раздел 28), запрещающий распространение гомосексуальности в школах"[28]. Речь идет о детях до 16 лет. Молчат родители, молчит англиканская церковь, молчат протестантские культы. Только главный раввин Англии профессор Джонатан Сакс решился предупредить правительство, что "отмена этого закона подрывает моральный кодекс, утверждаемый всеми великими мировыми религиями". Ну что понимали в правах человека и в морали люди все шесть тысяч лет истории?! Иначе на свободу личности и права человека смотрит митрополит Кирилл, отстаивающий норму веры как норму жизни. Сам Господь дал человеку дар свободы воли, но человек должен стремиться к освобождению от пут греха, от тяготеющей над ним темной власти инстинкта и злого начала: "Ибо истинная свобода обретается человеком по мере освобождения от греха"[29], — пишет митрополит Кирилл. Так кто же более гуманен, кто серьезнее относится к свободе личности? Космополиты-глобализаторы или традиционалисты? Кто более толерантен? Те, кто готов менять идентичность личности и традиции фрейдистскими методами, или те, кто считает, что универсальные и национальные ценности могут и будут гармонично сочетаться. Вот, уважаемый читатель, какую "свободу и демократию" заносит "поверх барьеров" и в Россию глобализация. Она уже подминает под себя весь многообразный Божий мир. Паутина фарисейского тоталитаризма особенно четко просматривается в международных отношениях. В них проявляется обманчивость термина "либералы". Все наоборот! Вовсе они не либералы в старом смысле слова. Это волки в овечьих шкурах, диктаторы в бархатных перчатках, истребители государств и наций с манерами джентльменов, непревзойденные лицемеры и демагоги. Провозвестницей нового тоталитарного порядка стала "Буря в пустыне". Тогда англо-американская армада применила бомбы с легким ураном. Жертвами стали 280 тысяч мирных иракцев. Я лично слышал свидетельские показания американских летчиков. Они выступали на конференции в Брюсселе в марте 1991 г. в присутствии десятков журналистов. Ни одного слова не появилось ни в большой, ни в малой прессе. Полное молчание свободных СМИ — не то что о чеченских мирных жителях и террористах. Цинично, но остроумно У. Черчилль как-то сказал: "правда на войне такая драгоценность, что ей нужны могучие телохранители: ложь и дезинформация". Теперь уже не только на войне. Он еще не знал, какие возможности для этих телохранителей будет предоставлять телевидение. Правители США взяли на себя обязанность мирового жандарма. Они переписывают международное право, не стесняются наказывать даже своих союзников по НАТО, если те осмеливаются не соблюдать объявленную американцами блокаду. Даже в приниженной, загнанной в угол ООН раздаются голоса протеста против действий США. Вот австралиец Филипп Олстон, председатель комитета по экономическим и культурным правам человека, осмелился заявить, что "экономические санкции незаконны, ибо они противоречат праву людей на питание и лечение". Но нет, никаких прав на питание и лечение у народов, которые поддерживают "диктаторов", быть не может. Объявляют блокаду не Саддаму Хусейну, а миллионам мирных жителей, в том числе детям и старикам! Кубу блокируют уже 40 лет. За ней последовали Иран, Ирак, Ливия, Судан, Сирия, Вьетнам, Белоруссия, Югославия и т. д. Все это, конечно, подается как защита прав человека. Защищают чеченцев, имея в виду свои геополитические интересы, прежде всего нефть, но поддерживают турок, которые зверствуют в Курдистане, преследуя курдов даже в других странах. Это очевидное лицемерие делает США в глазах народов мусульманских стран "Большим шайтаном". Мало ли что они считают, — рассуждают в Вашингтоне. — Кто с ними считается? Их всегда можно стравить между собой или направить их ярость против России или Западной Европы. Для начала бросили на растерзание Югославию. И потом, что у них есть? Свои СМИ или свои банки? Денежки-то за нефть шейхи держат в долларах, в американских банках. Если они артачатся, то счета блокируют, потом арестовывают, а то и "пехлевизируют". Появился такой циничный термин, когда конфисковали вклады шаха Ирана Пехлеви, ограбив народ Ирана. А почему бы и нет? Ведь боролись-то за права человека, против мулл. Не вернули десятки миллиардов. "Новым русским" надо эту пехлевизацию изучить, неровен час и их пехлевизируют! О том, что предстоит пережить человечеству, если либералы не будут вовремя остановлены, свидетельствует агрессия против народов Югославии. У. Пфафф — один из апологетов американского истеблишмента — опубликовал статью "НАТО не совершало военных преступлений в Югославии"[30]. Дело в том, что по инициативе канадцев из йоркского университета в Торонто и европейских юристов в Гаагский суд по военным преступлениям внесено обвинение против НАТО. У. Пфафф считает обвинение неправомерным, потому что НАТО убивало гражданское население, врачей, журналистов на телевидении и т. д. — цитирую — "не намеренно, в результате законных акций". Его не смущает, что НАТО действовало незаконно, без резолюции Совета Безопасности ООН. Он считает, что "ООН не может быть моральным арбитром военных действий, потому что она не имеет на это объективных полномочий". Почему ООН не имеет полномочий? — спросили У. Пфаффа. Аргумент у него неотразимый: "Большинство правительств — диктаторские режимы, нарушающие права человека". Ну а народы? У Пфаффа и "народы виновны, потому что военные преступления совершаются во имя их". Не имеют народы права выбирать Лукашенко или Махатира и других не угодных! У Пфаффа и ему подобных юристов-публицистов на все есть ответ. Не важно, что доклад ОБСЕ установил, что сербы не совершали этнических чисток в Косово до начала натовских бомбардировок. Казалось бы, вот разоблачили грубую ложь! Пфафф сообщает миллионам читателей прямо противоположное: "Недавний доклад ОБСЕ установил преступность действий сербских сил до интервенции НАТО". Кто читал этот отчет? А Пфаффа читали миллионы. По русской пословице: богатый врет, никто не уймет. Для людей этой породы прав тот, кто сильнее. Нацисты прямо говорили, что право принадлежит сильным. Либералы, напротив, будут щебетать о правах человека, о гуманизме. Подобных эпизодов в политике либералов уже тысячи, они множатся и грозят неприметно сомкнуться в планетарную тоталитарную сеть. Технический прогресс шагнул так далеко, что планетой можно управлять из единого центра. И нельзя верить в то, что вдалбливают СМИ: Интернет обеспечивает каждому свободу, защиту закона. Герои романа Дж. Оруэлла правы: "как может существовать лозунг "Свобода", когда само понятие свободы упраздняется?" Или: "Ничто не запрещалось с того времени, как были упразднены законы". Те силы, которые решают, как использовать новую технику, рисуют такую перспективу: "Технически уже возможно включать в общую сеть каждый аппарат, каждое включение света, каждый термостат, каждый автомобиль. Все будет связано со всем. Паутина скрытых камер и датчиков будет повсюду. Военные создают умные аппараты, которые в виде тараканов будут вползать под двери, чтобы наблюдать и слушать. Вероятно, что все будет просматриваться и прослушиваться"[31]. Это пишет не какой-нибудь луддит-параноик, а вице-президент ведущей телекоммуникационной компании США. Шпионская суперсистема "Эшелон" пр именяется во всем мире, в том числе против союзников по НАТО. Свободу может защитить только бдительность демократии, бдительность общественности. Все это, конечно, отталкивает народы и государства от глобализации. Зачем такая глобализация, если она строится на лжи и лицемерии, на презрении к демократии. Если ее осуществляют ради финансовых олигархов и жирующей стаи биржевых спекулянтов, если она ведет народы к тоталитаризму в планетарном масштабе. Вполне возможно, что будет взят курс на установление планетарного тоталитарного режима более жесткими, ускоренными методами. Например из-за обострения глобальных проблем или кризисных ситуаций. Экологическая обстановка и всемирный финансовый кризис — самые грозные опасности. Обе они вплотную подкрались к человечеству. Очень важно поэтому, чтобы гражданское общество планеты сложилось до первых катаклизмов. О гражданском обществе планетыФ. М. Достоевский, как известно, провидчески опасался врагов человеческой свободы. Не зная термина "тоталитаризм", он знал много его лиц. Самым страшным он считал духовное рабство. Действительно, оно страшнее белокурых бестий, СС, гестапо, ГУЛАГов. Великий инквизитор обрисовал его так: "Мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они созданы". Так и поступают теоретики и строители нового мирового порядка: всем шести миллиардам жителей планеты обещают, что скоро, вот-вот, они заживут припеваючи. А если не заживут, будут нищенствовать, то можно этих маленьких людей убедить, что они прекрасно живут, лучше, чем другие. Есть большой набор психологических приемов, позволяющий менять идентичность личности, как об этом и пишет А. Гидденс. Людей надо унифицировать и зомбировать, дать им таким образом тихое счастье. Но где же герои? У Достоевского, у Замятина, у Хаксли, у Оруэлла, о которых упоминалось в этом очерке, герои — бунтари. У Хаксли только один челове к по прозвищу Дикарь сохранил и тайно читает Библию и Шекспира. Но его свобода воли свелась к трагической альтернативе: или жить среди роботов, выращенных Бокановским, или убежать в сельву к индейцам, стать лунатиком. Он выбирает последнее и кончает жизнь самоубийством. Хаксли, наблюдая мир, считал, что описывает жизнь людей в 2631 году. "Сегодня мне кажется, — писал он 15 лет спустя, — что весь этот ужас случится в течение одного столетия"[32]. В качестве эпиграфа он взял мысль Н. Бердяева об опасности утопий, потому что чем более они чудовищны, тем чаще осуществляются. "Может быть в новом веке, — писал Н. Бердяев, — интеллектуальные и образованные классы найдут способы избегать утопий, возвратиться к неутопическому обществу, менее совершенному, но более свободному"[33]. Вслед за Юлиусом Фучиком время сказать: люди, будьте бдительны! Единство человечества должно созидаться неспешными шагами. Его нельзя доверять космополитическим банкам и корпорациям. Они строят новый тоталитаризм, где не будет ни исторической памяти, ни времени, ни пространства, в основном столбцы биржевых сводок. Это путь к одномерному миру, дорога к потере идентичности, к тому самому страшному рабству — духовному! Читатель, возможно, заинтересуется: разве этот "прекрасный новый мир", который обещают построить либералы, не пугает европейцев и американцев, от имени которых банки и корпорации глобализируют мир? Да и в Европе, как у нас: гром не грянет, мужик не перекрестится. Тех, кто размышляет, кого глобализация уже "достала", конечно, пугает. Но СМИ в руках глобализаторов. Читают все меньше, все больше просиживают у телевизоров. Люди становятся разобщенными, теперь уж и покупки делают по Интернету. Очень трудно будет возрождать солидарность. Очаги сопротивления в 90-е годы были крайне ослаблены. Либералы тогда подорвали не только "реальный социализм", но и социал-демократию с ее идеями социального рыночного хозяйства, перераспределения и социальной справедливости, высоких налогов на корпорации и т. д. Избирателей тогда запугали советской моделью, вбили в голову, что индивидуализм — это свобода, коллективизм — рабство. У Дж. Оруэлла в старом тоталитаризме, напротив, ставка на коллективизм, на муравьиность. Индивидуализм — "своежизнь" — карался. Новый тоталитаризм стремится распылить общество, не допустить человеческой солидарности. Каждый только о себе и за себя! Десять лет спустя настроение европейцев, ознакомившихся с противоречивыми плодами либеральной экономики, опять меняется. В 11 из 15 стран — членов Европейского Союза к власти пришли социал-демократы. Они возвращаются к своим основам, к идеям социального рыночного хозяйства. Французский премьер Лионель Жоспэн, надо сказать, никогда не покидал своих социалистических позиций. На встрече с Клинтоном 21 ноября 1999 г. во Флоренции он вновь сказал: "мы за рыночную экономику, но не за рыночное общество"[34], то есть нам американская модель не подходит. Не подходит европейским социалистам и "третий путь" английского премьера Тони Блэра. Они воспринимают его как замаскированную американскую модель и ищут новый синтез либерализма и социализма. Это нашло выражение в Парижской Декларации съезда Социалистического Интернационала (ноябрь 1999 г.), документа, незаслуженно замалчиваемого СМИ. В нем прямо сказано, что социал-демократия сохраняет "критическое отношение к капитализму и рынку". Для социалистов рынок — не более чем полезный инструмент. "Демократических обществ без рынка не бывает, но и смешивать демократию с рынком тоже не следует". Это прямая критика американской концепции рыночной демократии. В Парижской Декларации ставятся границы приватизации: "Нельзя, очертя голову, отказываться от общественных монополий в пользу частных олигаполий". В ней признаны некоторые либеральные ценности, например личная инициатива, готовность идти на предпринимательский риск, поиск новых технологий. Но основной упор вновь сделан на социальную справедливость, на солидарность, на равенство возможностей. "Мы, — говорится в Декларации, — считаем, что помимо оптимизации прибыли есть другие человеческие ценности". Особен но важно, что европейцы не желают "оставлять образование, науку и культуру на волю рыночных сил". Как видим, у европейцев нет такого безоглядного восхищения и копирования американской модели, какое наблюдается в России. Россия опять отстает: поразительно, что в период, когда общественное мнение Европы отходит от либерализма и рыночной эйфории, у нас каждый десятый избиратель голосовал в декабре 1999 г. за деятелей "правого дела". Европейцы ищут новый синтез роли рынка и возрастающей роли государства, между экономической эффективностью и социальной справедливостью, свободой торговли и протекционистскими мерами. Послеельциновские политики не должны по-прежнему заглядываться на США, а повнимательнее присматриваться к реформам в Дании, Швеции, Франции, Германии, Китае. Нельзя, конечно, забывать, что от деклараций до реальной политики дистанция огромного размера. В Европе тоже господствуют транснациональные корпорации. Свобода маневра социалистических правительств ими весьма и весьма ограничена. Но они могли бы достигнуть решительного перевеса сил, если бы взяли курс на поддержку и союз с нарождающимся гражданским обществом планеты. Это новое явление, которое властно заявило о себе в Сиэтле, в тихоокеанском городе США, где в начале декабря 1999 г. 100 тысяч демонстрантов блокировали и сорвали конференцию Всемирной Торговой Организации. Что такое для глобализаторов ВТО, пояснил в те дни "пророк конца истории" американский либерал Фукияма: "ВТО — это единственный институт, который может стать мировым правительством, потому что ВТО должна устанавливать не только всемирные правила торговли и инвестирования, но и правила труда и охраны природы"[35]. Вот это американский размах: не ООН, не ЮНЕСКО, не МОТ, не региональные союзы, а ВТО. В мире должен господствовать торговый строй. Поистине мы живем в эпоху, где деньги стали, по выражению Б. Франклина, чеканной свободой. Недаром его портрет сияет со стодолларовых купюр. Правительства, безоглядно вступающие в ВТО, де-факто сдают национальный суверенитет. У ВТО тысячи правил и законов и свой суд. Правила устанавливают сильные для слабых. Но на всякий яд есть противоядие. Противоядием глобализации по-американски становится планетарное гражданское общество. Оно одержало в начале декабря 1999 г. в Сиэтле (США) крупную победу. Были и другие выступления и победы, но никогда ранее тайные планы мировой олигархии не становились достоянием общественности всего мира. События освещались по телевидению по сотням каналов и часто напрямую. Пять бурных дней и ночей демонстранты вели борьбу за срыв конференции ВТО, пять дней и ночей они блокировали доступ в зал пяти тысяч делегатов и наблюдателей из 165 стран мира. Отступали квартал за кварталом под натиском полиции, снаряженной и одетой как терминаторы. Вновь захватывали оставленные кварталы, пренебрегая комендантским (!) часом, тесня мобилизованную национальную гвардию. Плечом к плечу наступали студенты и профессора из десятков стран, профсоюзники, сталелитейщики, водители, представители 800 неправительственных организаций разных толков, "зеленые", индейские крестьяне, французские фермеры, бразильские батраки, лишившиеся земли. Наконец, председатель конференции — американка Ш. Борщевски, прозванная за неуступчивость на переговорах "каменной стеной", уступила и объявила, что конференция, не сумев принять повестку дня, закрывается. Конференция была сорвана не только из-за демонстраций, но и из-за разногласий между государствами. Демонстранты несли очень интересные лозунги. У меня, например, получилась вот такая подборка: "Долой рыночное общество; сохраним планету Земля для будущих поколений; жизнь — это не товар для купли-продажи; долой свободу торговли, даешь справедливый обмен; ВТО — инструмент глобальных концернов; долой ВТО — убийцу!". Среди программных требований были призывы остановить вакханалию спекуляций и отменить проценты на капитал. В Сиэтле была сорвана попытка транснациональных банков и концернов торжественно отпраздновать свои многочисленные победы и набросить в канун 2000 года на весь мир сеть законов, устанавливающих окончательно и бесповоротно новый мировой порядок. Немецкий журнал "Шпигель" в статье, озаглавленной "Фестиваль сопротивления", подвел итог: в Сиэтле опротестована ... "конституция, которая навязывается мировому сообществу". "На суд мировой общественности вынесена не сама глобализация, а как ее осуществляет транснациональный капитал..."[36]. Компартия Франции считает, что сегодня "рождается новый Интернационал граждан планеты". Это движение солидарности и интернационализма против тщательно скрываемых целей банкиров. Французский профсоюзный активист, вернувшийся из Сиэтла, встреченный ликующей молодежью, сказал так: "Впервые со времени падения Берлинской стены в мире появилось течение, которое критически оценивает капитализм". Победа в Сиэтле одержана благодаря организованности и тщательной подготовке левых сил. Особенно следует отметить боевой дух американской молодежи. Так что не стоит огульно сбрасывать со счетов весь Запад, всю Америку. И среди тех, кого принято считать правыми, кого либеральная пресса третирует как экстремистов, мы можем найти последовательных борцов против глобализации. Таковы, например, подлинные голлисты во Франции, возглавляемые бывшим министром внутренних дел Шарлем Паскуа. Он дал, думаю, самую глубокую оценку победы в Сиэтле. "Там, — пишет он, — потерпели серьезнейшее поражение сторонники глобализации, которые исподтишка искореняют национальный суверенитет. Они хотели взять в осаду национальные государства, но сами оказались осажденными. Из-за сопротивления народов приостановлено наступление нового тоталитаризма — величайшей угрозы нашего времени. Этот тоталитаризм выступает в виде глобализации"[37]. Ш. Паскуа предсказывает, что победа в Сиэтле — "это конец строительству федеральн ой Европы", Европы транснационального капитала, и что сейчас намечается поворот к строительству Европы отечеств. Глава французских правых, один из самых уважаемых во Франции людей, говорит о той же опасности, которую Г. А. Зюганов называет технотронным фашизмом. Так что дело не в левых или правых, а в том, кто действительно отстаивает демократию, свободу человеческого духа, права народов. В Сиэтле разрушена стена лжи, созданная СМИ, о прогрессивности глобализации. Молодежь планеты заявила, что она больше не верит демагогическим фразам о правах человека, о борьбе с нищетой, за социальную справедливость, не верит в демократию, под прикрытием которых возникает "прекрасный новый мир". Люди начинают понимать, что противники глобализации — это не ретрограды, не реакционеры. Напротив, именно они ищут новый путь, который не позволит завести человечество в пропасть. Россия не должна замыкаться в своих проблемах и бедах. Необходимо искать связей нашей общественности с теми силами, которые формируют планетарное гражданское общество. После Сиэтла и встречи мировой элиты в Давосе в 2000 г. укореняется образное противопоставление "людей Сиэтла и людей Давоса" (Seatlmen contre Davosmen). Это не легкомысленный каламбур, а отражение нарастающего протеста против глобализации. В этом следует тщательно разобраться, потому что в таком сложном процессе, как глобализация, есть и отрицательные, и положительные проявления. Не только в развитых, но и в развивающихся странах понимают, что время наступает планетарное, поле деятельности становится общечеловеческим. Если народы не проявят солидарность, то будут раздавлены глобализацией, все — и большие и тем более малые. Или нации будут солидарно направлять пути глобализации, или космополитические банки и мафиозные группы будут вести ее по своим законам и нормам. Солидарность народов, их сплочение в планетарное гражданское общество, создание его структур и рабочих органов, разработка и внедрение в международное право соответствующих законов — вот ближайшие цели противников глобализации. В свете этого полезно знакомить российское общественное мнение с идейными установками и требованиями противников глобализации на Западе. Их доступ к СМИ крайне ограничен, но имеются некоторые очень влиятельные периодические издания, например французский ежемесячник "Монд дипломатик". Его тираж приближается к 300 тысячам, он издается на основных европейских языках, кроме русского. Даже маленькая Греция может позволить себе иметь на греческом языке этот исключительно актуальный журнал, который последовательно отслеживает, как вползает на мировую сцену тоталитаризм либерального толка. Имей российская интеллигенция "Монд дипломатик" на русском, не было бы стольких сторонников "открытой экономики", "рыночной демократии" и прочих постулатов "правого дела". Проще было бы находить союзников в Европе. Прежде всего, считают европейские оппозиционеры, должен быть нанесен окончательный удар по неолиберальной экономической теории. Они призывают последовательно проводить отличие реальной экономики от спекулятивной, производительного капитала от паразитического. Финансовый капитал все более подавляет демократические институты. Главная задача сейчас обезоружить финансовую власть. Необходимо вернуться к примату политики над экономикой, отвоевать власть, отданную безвольными правительствами Германии и Франции сфере финансов. Каким путем можно это сделать? Прежде всего, считает оппозиция, надо ввести налоги на спекулятивный капитал, особенно на обороты фондовых бирж. В Европе уже действует соответствующая общественная организация (АТТАС), которая добилась известных успехов. Во Франции создана "Обсерватория глобализации" — исследовательская группа, которая следит за процессами и плодами глобализации. Подобные центры существуют и в других странах. Они готовят для парламентов и правительств законопро екты и постановления, ограничивающие засилье финансовых структур. Ими подготовлены списки спекулятивных банков, особенно оффшорных. Выдвинуто требование запретить государственным предприятиям иметь счета в оффшорных банках. Частным вкладчикам разъясняется паразитическая и преступная деятельность этих банков. Именно в них да в лондонском Сити отмывается б ?льшая часть грязных денег, поступающих от наркобизнеса, от приватизаторов и различных мафиозных структур. Европейские противники глобализации требуют отменить засекреченность счетов, не допускать использование пенсионных фондов в спекулятивных операциях. Нельзя сказать, что атака на мировую финансовую олигархию неизменно приносит успехи. Есть и поражения. Например Конгресс США в конце 1999 г. предоставил пенсионным фондам те же права, что и банкам. Ясно, что европейские пенсионные фонды и страховые компании будут ссылаться на США и добиваться тех же привилегий. С другой стороны, достигнуты успехи с открытием засекреченных счетов. Очень важной была победа над Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), что расположилась в Париже. Этот "клуб богатых" подготовил проект международного соглашения об инвестициях (AMI), который предоставлял безграничные права владельцам капиталов. В жертву свободному движению капиталов приносились национальный суверенитет и права граждан. Европейская общественность потребовала снять этот проект. Французское правительство дало ход назад. Оппозиция теперь готовит свой проект, который должен защищать граждан и страну пребывания, и возлагает на инвесторов соответствующие обязательства. Среди них — ув ажение социальных и экологических прав народов; обязанность частично реинвестировать прибыль, условия репатриации основного капитала, налоговые ставки, штрафы за разделение производственных циклов и их перенос, правила погашения задолженности и десятки других конкретных правил. Посещая эти семинары и рабочие группы, я встречаю людей различных убеждений, молодых и пожилых, студентов и предпринимателей. Эти люди верят в успех своего дела, потому что понимают, как оно важно, видят, что грозит миру. Это не мечтатели, а реальные политики, которые от раздумий перешли к делу. Печально, что в России нет подобного общественного движения. Создается впечатление, что у нас стремятся зазвать любой капитал, на любых условиях. Дела бы шли иначе, если бы наша общественность сотрудничала с немцами, французами, австрийцами, со всеми, кто вносит конкретный вклад в становление планетарного гражданского общества. Наши ученые, прежде всего экономисты, могли бы участвовать в разработке новой экономической парадигмы. Здесь все чаще пишут о ней. Это не американская "новая экономика", которая есть, по сути дела, ультралиберализм. Нет, речь идет об экономике в широком смысле, где прибыль исчисляется с учетом разрушения природы. Сейчас большинство людей уже понимает, что экономический либерализм — это систематический поиск того, как снизить использование живого труда и социальные расходы, как ограбить природу, предпочтительно в странах, попавших, как Россия, в долговую петлю. Ныне транснациональные корпорации подавляют людей физически и психологически. В Европе известны такие цифры: 2,6 миллиарда людей, т. е. почти половина человечества, имеют такой же доход, как 347 миллиардеров. И у них нет никакого иного средства сопротивления, кроме права голосовать раз в 4—5 лет. Оппозиция финансовым властелинам мира намерена внедрять новые экономические концепции, такие как природный капитал, экологический капитал, человеческий капитал, показатели их разграбления и разрушения. Она предлагает вводить в статистику соответствующие понятия и отрицательные и положительные рубрики сохранения или разрушения этих ресурсов. Важным направлением становится экономика защиты окружающей среды. Разрабатывая новую экономическую парадигму, европейские экономисты, так же как упоминавшиеся выше Д. Кейнс и Л. Тихомиров, считают, что надо всемерно развивать местное производство, производить и потреблять как можно больше на месте, в городах и общинах. Они считают целесообразным сокращать транспортные расходы, заменять импорт, поощрять расходы на социальные и экологические потребности, взимая с корпораций в этих целях налоги. Оппозиция учитывает, что мы уже живем в информационном обществе, что планетарному гражданскому обществу противостоит могущественная финансовая олигархия. Ее власть коренится на пересечении финансовых потоков и информационных сетей. Действует теперь не старая триада "товар—деньги—товар", а новая "деньги—СМИ—власть". Оппозиция, особенно молодежь, начала задавать опасные для олигархов вопросы: почему СМИ в руках тех, у кого деньги?! Появился новый термин — рыночная журналистика. Почему она несет ответственность только перед денежными мешками, в лучшем случае перед акционерами? СМИ — это инструмент всепроникающей власти. С их помощью захватываются рынки, регулируется спрос и предложение, биржи. В экономике пока не подсчитывается цена влияния СМИ. Но к этому идет дело. Интернет может быть использован и на благо и во вред человечеству. Сейчас его паутиной бесконтрольно владеет паук — финансовая олигархия. Это золотая паутина, потому что она уже приносит прибыль, исчисляемую сотнями милл иардов долларов. Но не это главное! Она будет влиять на все стороны жизни людей, на их тело и душу, на то, что они едят, где спят, чему и как учатся, какие у них жизненные ценности, нравственные установки. Новые средства информации — мультимедиа — становятся базой образования и воспитания. Ими должна владеть не финансовая олигархия, которую никто и нигде не избирал, в нравственности которой все сомневаются, а общество. В мире начинают понимать, что недопустимо отдавать образование, то есть ключи к уму и сердцу детей и юношества, неизвестно кому, часто проходимцам, умеющим делать деньги. Общественность начинает создавать комитеты родителей, требует создания наблюдательных советов при телеканалах и прочих СМИ. Первоочередная задача — контроль за образовательными программами. Это, конечно, самый опасный, самый заминированный участок пути к гражданскому обществу планеты. Его предстоит преодолеть, не смущаясь воплями о нарушении "свободы прессы". Надо покончить с олигархическим захватом мировых СМИ. СМИ должны нести ответственность перед обществом, хотя бы в той же мере, как другие три ветви власти. В информационном обществе "четвертая власть" — по сути первая и самая влиятельная. Не счи тая, конечно, той невидимой финансовой олигархии, которая и есть мировое правительство.
© Борис Ключников © Журнал "Наш современник", №5, 2000 |