Процессы глобализации: есть ли плюсы для России?

Мосяков Д. В., Королев А. А.

начало

Другое явление, связанное с деятельностью ТНК, — формирование в полном смысле глобальных рынков и соответствующих глобальных производств. Буквально на наших глазах в рамках внутрикорпоративных связей ТНК рождается принципиально новая организация производства, когда в изготовлении комплектующих и окончательного продукта участвуют предприятия из десятков стран мира.

Доля ТНК с глобальной организацией производства в общем объеме продукции непрерывно возрастает. В 1996 г. именно они выпускали 15,8% продукции американской обрабатывающей промышленности против 8,8% в 1985 г. и 13,2% в 1989 г. Если в 1989 г. на их предприятиях было занято 10,8% от общего числа работников в стране, то в 1996 г. — 11,4% ^{* The Economist. 2000. 01. 08.}

Традиционно в России привыкли относиться к транснациональным корпорациям более чем сдержанно. Такой подход сложился еще с советских времен, когда наши ученые и политики видели в них главным образом орудие неоколониализма, новую форму зависимости развивающихся стран от бывших колониальных метрополий. Этот взгляд являлся тогда и, без сомнения, является и ныне, вполне правомерным, ибо отрицательных примеров деятельности ТНК и в сфере экологии и хищнического освоения минеральных и природных ресурсов, и росте коррупции и политической нестабильности в различных странах мира не счесть.

Более того, критики глобализации обвиняют ТНК еще и в том, что они уничтожают рабочие места, подрывают конкурентные им сферы национальных экономик, развивают не те производства, которые выгодны суверенным государствам, а те, что выгодны только им. В этих доводах, несомненно, есть рациональное зерно, но в то же время если отойти от традиционных клише и собрать и проанализировать реальную экономическую информацию, то выяснится, что роль транснациональных корпораций не так уж и деструктивна.

Во-первых, как уже отмечалось, посредством ТНК в развивающиеся страны мировой периферии поступает основной поток прямых инвестиций. С их помощью в этих странах развиваются или модернизируются наиболее современные производства. При этом, что характерно, заработная плата их работников, как правило, выше средних национальных показателей: в Японии на 35%,
в развивающихся странах от 5% до 40% и даже в США на 6% ^{* Ibid}.

Во-вторых, в большинстве стран, где активно действуют ТНК, они создают рабочие места намного быстрее своих внутринациональных конкурентов. Так, в 1989–1996 гг. персонал транснациональных компаний в США увеличивался на 1,4% в год, тогда как соответствующий показатель для местных фирм равнялся 0,8%.
В развивающихся странах в рамках ТНК готовятся наиболее квалифицированные кадры менеджеров как в сфере финансов, так и промышленности, способные работать на международном уровне в условиях развивающейся глобализации.

В-третьих, как выясняется, именно транснациональные корпорации осуществляют на местах крупные вложения в научные исследования и разработки. В 1996 г., например, на них пришлось порядка 12% всех американских расходов на эти цели ^{* Ibid}.

В-четвертых, транснациональные корпорации, как правило, экспортируют и из развитых, и из развивающихся стран мировой периферии больше продукции, чем местные. В 1996 г., например, они вывезли из Японии 13,1% произведенной ими продукции, а местные компании лишь 10,6%.

Естественно, что вышеперечисленные плюсы от деятельности ТНК нельзя преувеличивать. Более того, чтобы по максимуму их получать, необходимо выстраивать с ТНК конструктивные и равноправные отношения, не попадая в зависимость как от их внутрикорпоративных интересов, так и финансовых вливаний. Отношения России с ТНК должны преследовать следующие основные цели:
а) защита наиболее важных для национальной безопасности современных производств, особенно в сфере оборонной промышленности;
б) недопущение скупки и последующего разорения наиболее существенных отраслей национальной промышленности, которые с точки зрения интересов ТНК являются излишними или могут выступать конкурентами их продукции.
в) установление жестких рамок деятельности ТНК в стране, недопущение их в сырьевые сферы российской экономики, канализация их интересов в сфере высоких технологий.

При этом крайне важно понять тот факт, что в отличие от стран мировой периферии, давно превратившихся в объекты экспансии ТНК, Россия еще имеет возможность выступать как равноправный партнер самых крупных ТНК, ибо наша страна способна в принципе использовать иной, альтернативный ТНК источник экономического развития — инвестиции, непосредственно поступающие из российского бюджета и формирующиеся за счет экспорта из России сырья, и прежде всего нефти и газа.

Таким образом, разумная, рассчитанная на несколько лет вперед адаптационная политика может позволить России избавиться от так называемой сырьевой зависимости, когда вся жизнь страны зависит от стоимости энергоносителей в мире, и максимально использовать плюсы экономической глобализации. За относительно короткое время либо на основе взаимовыгодного сотрудничества с ТНК, либо путем расширения внутренних инвестиций вполне реально повысить производительность труда в основных отраслях промышленности, модернизировать их за счет притока иностранного капитала, увеличить их конкурентоспособность и эффективность, ввести их на мировые и товарные рынки (примеры успешности такой политики в российской экономике уже есть, в частности в табачной и пивоваренной промышленности).

Только таким путем Россия сможет извлечь реальные плюсы от процессов экономической глобализации.
Естественно, что в случае отсутствия у руководства страны разумной адаптационной политики рассуждать о плюсах экономической глобализации для России просто бессмысленно. Страна будет обречена на длительное прозябание на дальней периферии мировых интеграционных процессов, а ее независимость и суверенные права окажутся в недалеком будущем под серьезной угрозой.

ВЫЗОВЫ И ОТВЕТ РОССИИ НА ПРОЦЕССЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Процессы политической глобализации, как уже отмечалось, несут реальную угрозу суверенитету любого национального государства. Растущие как «грибы после дождя» различные международные организации — от благородных «Врачей без границ» до не менее благородных защитников прав человека и дикой природы — создают сложную сеть разного рода транснациональных связей и отношений. Они — совместно с международными политическими организациями типа ООН или Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), юридическими типа международных трибуналов под эгидой ООН, или экономическими вроде Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, или региональными, такими как Европейский Союз или Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), — создают материальную основу процессов политической глобализации.

Нельзя не отметить, что большинство из этих транснациональных организаций (за исключением, пожалуй, ООН) сформировались в свое время вне зоны советского и российского участия, и поэтому даже в постсоветскую эпоху возможности России серьезно влиять на их деятельность остались крайне ограниченными. Даже при том что Россия в течение 1990-х годов была принята почти во все из них, возможностей серьезно влиять на направление их деятельности она не получила. Более того, даже поверхностный анализ политики большинства значимых международных организаций свидетельствует о том, что находятся они под контролем политической и финансовой элиты стран Запада и служат совершенно иным интересам, чем российские. Часто они могут выступать и как каналы непосредственного политического давления на Россию, когда политическим силам Запада требуется предлог для вмешательства во внутренние дела нашей страны. Примером здесь может служить деятельность ОБСЕ, ПАСЕ в России в период первой и второй чеченских войн.

Из всего вышесказанного следует, что Россия не только не контролирует, но даже не имеет серьезного источника влияния на всю эту транснациональную сеть глобализу-ющегося мира, и в связи с этим серьезно рассуждать о плюсах политической глобализации для России просто нельзя. Эти плюсы намного менее очевидны, чем при экономической глобализации.

В то же время можно повернуть эту проблему и несколько иным образом: смысл политической глобализации для России должен состоять в том, чтобы занять такое политическое положение в мире, когда в наиболее полной мере сохраняется ее государственная независимость и в то же время защищаются национальные интересы. Выполнить эту задачу можно только одним путем — занять достойное место в складывающейся на наших глазах сложной иерархии глобализующихся государств.

В нашумевшей в свое время книге «Готовясь к вхождению в XXI век» ^{* Preparing for the XXI century. N. Y. 1994.} известный канадский ученый Пол Кеннеди на первое место по степени выживаемости и влияния в новом веке поставил Японию, вслед за ней по его классификации идут страны Европейского Союза, США, а также отдельные наиболее быстро развивающиеся страны с азиатской периферии вроде Сингапура или Тайваня. Кроме предложенной Кеннеди существуют и другие классификации будущих мировых государств-лидеров, но все они очень похожи друг от друга. Набор стран, в принципе, везде одинаков, только кто-то (чаще всего американские политологи) ставят вперед США, а кто-то — Европу. Что касается России, то в списках будущих стран — мировых лидеров она вообще не упоминается.

Следует признать, что, как и в случае с экономической глобализацией, автоматических плюсов для России от процессов политической глобализации пока не просматривается. Для того чтобы получить эти плюсы, требуется сначала сформулировать, а потом уже твердо придерживаться определенного политического курса, основанного, как представляется, на абсолютном главенстве всей иерархии национальных приоритетов. В современном мире, пронизанном информационными мифами и ложными целями, только так можно твердо следовать прагматичной политике.

Нельзя забывать, что на протяжении многих веков Россия была субцентром огромного евразийского пространства, страной, способной осуществлять самостоятельное национальное развитие. Сегодня такое положение, как уже отмечалось выше, находится под угрозой. Распад Советского Союза, расчленение единого в прошлом евразийского пространства, когда одна его часть ассоциирует себя с исламским культур-но-цивилизационным ареалом, а другая — с западным, уменьшение численности русского народа и резкое сокращение его жизненного пространства создают условия для исчезновения России как культурно-цивили-зационного субцентра.

ВЫЗОВЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ И ЦИВИЛИЗАЦИИ

Исследователи и практики обращают внимание в основном на проблему воздействия глобализации ни экономическую, социальную и политическую сферы жизни общества. Культурная, особенно духовно-религиозная, сфера подвергается менее всего осмыслению. Но социокультурные последствия глобализации не менее разительны, чем, скажем, в экономике.

Мировое сообщество отреагировало на геокультурный, цивилизационный сдвиги, происшедшие в последнее время. В частности, была принята программа ЮНЕСКО «На пути к культуре мира». Этот гуманистический манифест рассматривает ключевые идеи нового мирового порядка, основанного на диалоге цивилизаций. Он явился своего рода прямым ответом С. Хантингтону, известному своими трудами о неизбежном столкновении цивилизаций ^{* См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2002.}.

Словосочетание «культура мира» выступает антиподом так называемой «культуры войны», несет в себе мощный заряд философии созидания (а не разрушения) и миротворчества, включает в себя не только культурологический, но прежде всего социальный, политологический и международный аспекты ^{* См.: Ильинский И. М. О «культуре» войны и Культуре мира. М., 1999.}

Примечательно, что группа выдающихся интеллектуалов, представителей разных культур и народов, «мудрецов ООН», среди которых Рихард фон Вайцзеккер (Германия), Жак Делор (Франция), Сергей Капица и др. (всего 21 человек), представили в 2002 г. свой труд «Преодолевая барьеры: Диалог между цивилизациями» ^{* См.: Преодолевая барьеры: диалог между цивилизациями. М., 2002}. В этом труде они попытались выработать новую парадигму взаимоотношений между народами и культурами в глобализирующемся мире.

Несмотря на инерционность сознания, национальные предрассудки как больших, так и малых народов, шовинизм сильных мира сего, которые с позиции силы и диктата пытаются определить сферу своих национальных интересов и готовы осуществить агрессию (интервенцию), «гуманитарную» или иную, в современном мире пробивают себе дорогу хрупкие ростки миропонимания, толерантности и диалога цивилизаций.

Проведены в столице и регионах научно-практические конференции, симпозиумы и другие мероприятия. Открыты более десяти кафедр ЮНЕСКО в высших учебных заведениях. Стараниями И. М. Ильинского создан в МосГУ Международный институт ЮНЕСКО «Молодежь за культуру мира и демократию», территория университета объявлена «Территорией культуры мира», проведены международная конференция «Молодежь и общество на рубеже веков», «круглый стол» студентов вузов страны по проблемам культуры мира.

Каток глобализации (читай: вестернизации!) прошел по национальным культурам, традициям, обычаям, по душам как деятелей культуры, так и граждан (обывателей) — как принято говорить, простых людей. Уже не зазорно для значительного числа художественной элиты считать себя космополитами и пацифистами, словно государством можно напрочь пренебречь и о его защите совсем не помышлять. «Гражданин мира» писатель Василий Аксенов, долгое время профессорствующий в университетах США, сделал заявление: я — космополит, меня устраивает время от времени наезжать в Россию. Ему вторит на страницах российской центральной газеты не менее известный литератор и дипломат Чингиз Айтматов: «Я — космополит». Их взгляд разделяет эстрадный исполнитель Михаил Шуфутинский, курсирующий между Москвой и Брайтон-Бич: «Жить хорошо в Америке, но в России хорошо зарабатывать деньги». Ныне актуально звучит горь-ковский вопрос: «С кем вы, мастера культуры?». Увы, нет ответа...

В рамках глобализации по-американски идет наступление на русский язык, усиливаются в нем тенденции варваризации, латинизации. Примеров этому несть числа, особенно в музыкальных программах на телевидении — это сплошные слова-мутанты: МузTV, ДТВ — viasat, музinto и др., т. е. эдакая причудливая смесь кириллицы с латиницей.

В условиях глобализации, когда наше государство в отличие, скажем, от французского устранилось из телевидения и радио, отдало их на откуп циничного чистогана, формируется какая-то примитивная (амери-канофицированная) молодежная субкультура. Не мудрено: молодые люди Москвы и других городов-миллионников слушают ту же поп-музыку, обожают тех же поп-идолов, говорят на том же сленге, вкушают те же чипсы и гамбургеры, пьют те же напитки (пепси, кола и т. д.), что их сверстники из Нью-Йорка, Лондона, Парижа и др. Употребляют те же наркотики (экстази) и выводят это название и ненормативную лексику на стенах домов на «аглицком» языке.

Как показывают социологические исследования, школьники зачастую не ставят ни во что своих преподавателей, которые не знают кумиров «попсы». Между тем не секрет, что ныне рок-дискокумиры балуются не только «травкой», слабыми наркотиками, но и тяжелыми — героином. (Хотя есть и примеры противоположного плана, когда «властители душ» проводят антинаркотические акции.) Следуя моде, ряд известных групп включали в свой репертуар произведения с ярко выраженными сатанинскими мотивами. Так, Мик Джаггер, лидер легендарной группы «Роллинг Стоунз», поместил в свой альбом песни «Симпатия к дьяволу», «По требованию их сатанинского величества». Музыка влияет на человека, на его подсознание. Используется, в частности, такой прием внедрения сатанинских идей в неокрепшие умы и души молодых, как прием обратного звучания. Исследования психологов, проведенные в этой области, показали, что подсознание может уловить фразу, записанную наоборот, а затем расшифровать само сообщение, даже если оно выражено на неизвестном аудитор ии языке. Например, в песне «Битлз» «Революция №9» было закодировано сообщение: «Начинай курить марихуану и обрати меня против покойника» (Иисуса Христа. — Д. М. и А. К.).

Наиболее сложной, деликатной сферой общества, которая тем не менее чувствует на себе процессы глобализации, является религиозно-духовная сфера. Некоторые из ведущих идеологов глобализма напрямую утверждают, что в основе «нового мирового порядка» будет лежать не что иное, как новое религиозное сознание. Жак Аттали, бывший директор Европейского банка реконструкции и развития, член Бильдербергского клуба, в своей книге «За линией горизонта», обрисовав технологию создания «планетарной политической власти», указывал, что остается только придать всему этому смысл, причем этот смысл будет религиозным ^{* Элементы. 1992. №2. С. 7.}

Глобалисты, которые рассматривают возможность использовать процессы глобализации в своих политических и идеологических целях, делают ставку на внедрение в каноническую жизнь Российской православной церкви экуменизма. Есть экуменизм и экуменизм. Во-первых, экуменизм как сложнейшая богословско-теологическая проблема, уходящая корнями в толщу истории, во времена разделения христианства на западную и восточную ветви. В свое время отечественные религиозные мыслители, в том числе о. Сергей Булгаков, вели разработку этой темы. Во-вторых, экуменизм нередко насаждается как инструмент проникновения глобализма в политическую и духовно-нравственную сферы различных обществ. Так, под прикрытием разговоров об экуменизме католики-униаты в начале 1990-х годов, после развала СССР, насильственным образом захватывали православные храмы на Украине. Причем это делалось с молчаливого согласия Ватикана.

По словам митрополита Ладожского и Петербургского Иоанна, «мировая религия», общая для всего человечества — а именно она является конечной целью всех усилий экуменистов, — есть не что иное, как идеологическое основание экуменизма, мировоззренческий фундамент «нового мирового порядка» ^{* Иоанн, митрополит. Смотрите, не ужасайтесь... // Русь державная. 1995. №17–18.}

Действительно, многие морально-этические нормы, которые «идут в ногу со временем» в современной жизни Запада, оказались неприемлемыми для традиционно настроенных православных верующих России. Среди решений Всемирного Совета Церквей (ВСЦ), основной экуменической организации, в работе которого с 1961 г. участвуют представители Русской православной церкви, наиболее негативно встреченных православием, можно назвать принятую в Найроби (1975 г.) резолюцию ВСЦ о рукоположении женщин и одобренные ВСЦ случаи рукоположения (в том числе в епископский сан) и венчания представителей сексуальных меньшинств ^{* См.: Экуменическая пресс-служба. 1991. №25, 28.}

В Основах социальной концепции РПЦ подчеркивалось, что Священное Писание и учение Церкви недвусмысленно осуждают гомосексуальные половые связи, усматривая в них порочные искажения богозданной природы человека. Церковь полагает, что лица, пропагандирующие гомосексуальный образ жизни, не должны допускаться к преподавательской, воспитательной и иной работе среди детей и молодежи, а также занимать начальственное положение в армии и исправительных учреждениях ^{* См.: Основы социальной концепции Русской православной церкви // Общественные общероссийские чтения основ социальной концепции Русской православной церкви. М., 2001. С. 97–98.}

В указанных «Основах...» целый раздел посвящен проблемам международных отношений и глобализации. Прежде всего, здесь отмечается, что христианская этика распространяется не только на сферу личной жизни человека. «Христианский идеал поведения народа и правительства в сфере международных отношений заключается в «золотом правиле»: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф. 7.12).

Дана оценка принципам суверенитета и территориальной целостности. Они рассматриваются Церковью как базовые для защиты народом его законных интересов и являются краеугольным камнем межгосударственных договоров, а значит, всего международного права. Помня о том, что единство есть благо, а разобщенность — зло, Церковь приветствует тенденции к объединению стран и народов, особенно имеющих историческую и культурную общность, при условии, что эти объединения не направлены против третьей стороны.

Подчеркивается, что реальностью становится феномен правовой и политической регионализации и глобализации. В §XVI.3 и XVI.4 «Основ...» всесторонне рассмотрен процесс экономической, политической и информационно-культурной глобализации. С одной стороны, следует признать, что речь идет о неизбежном процессе, связанном с развитием рынка, информационных технологий, средств коммуникации. С другой стороны, Церковь призвана отстаивать в этой новой ситуации принципы честного, справедливого, взаимоуважительного и равноправного сотрудничества. «Недопустимо, чтобы, используя глобализацию, — указывал митрополит Кирилл, — ограниченное число людей концентрировало в своих руках мировую власть и богатство. Недопустимо также, чтобы народы, к которым принадлежит почти три четверти населения Земли, оказывались выброшенными на обочины мировой цивилизации» ^{* Журнал Московской Патриархии РПЦ. 2000. №10. С. 53.}

В культурно-информационной сфере глобализация, по мнению РПЦ, обусловлена развитием технологий, облегчающих перемещение людей и предметов, распространение и получение информации. Однако данный процесс сопровождается попыткой установления господства богатой элиты над остальными людьми, одних культур и мировоззрений над другими, что особенно нетерпимо в религиозной сфере. В итоге наблюдается стремление представить в качестве единственно возможной универсальную бездуховную культуру, основанную на понимании свободы падшего человека, не ограничивающего себя ни в чем, как абсолютной ценности и мерила истины. Такое развитие глобализации многими в христианском мире сопоставляется с построением Вавилонской башни. Духовной и культурной экспансии, чреватой тотальной унификацией, необходимо противопоставить совместные усилия Церкви, государственных структур, гражданского общества и международных организаций ради утверждения в мире подлинного равноправного взаимообразного культурного и информационного общества, с оединенного с защитой самобытности наций и других человеческих сообществ ^{* См.: Основы социальной концепции... С. 118.}

Таким образом, глобальная религия, как и глобальная культура, замешанная на единой глобальной либеральной идеологии, противоречат самой сути человеческой культуры, основанной на разнообразии человеческого бытия, на богатом наследии социокультурных традиций и религиозного опыта разных народов.

Возвращаясь к началу настоящей статьи, можно вполне определенно заявить, что непосредственных плюсов для России от процессов глобализации практически нет. Опасностей и угроз же более чем достаточно. Не исключено, например, что в условиях все более растущего недостатка разнообразных ресурсов (нефть, газ, уголь, лес, чистая питьевая вода) Россия может столкнуться и с принципиально иными вызовами. Например, на Западе может быть выдвинута концепция «мирового наследия». Ее адепты станут утверждать, что все земные ресурсы есть общее достояние человечества и все народы имеют право ими распоряжаться. Сможет ли Россия с ее огромной территорией и уменьшающимся населением со слабой экономикой и армией дать достойный ответ на такой вполне реальный вызов? Ведь все это совсем не фантазия, ибо идея «мирового наследия», можно сказать, «носится в воздухе» и она вполне в духе современных гло-бализационных тенденций и уже упоминавшегося очевидного недостатка ресурсов на Западе, необходимых для сохранения уже имеющегося качества и уровня жизни и продолжения глобализации.

Поэтому, чтобы не просто выжить, но и быть готовой к адекватному ответу на вызовы нового века, чтобы извлечь плюсы от новых этапов глобализации (если они еще будут), России нужна глубокая внутренняя модернизация, разумная, продуманная и долговременная политика, основанная на главенстве национальных приоритетов.